Мама Роза

Когда в больничную палату, где она находилась, вошли военные, она помнит как успела подумать, что они, наверное, принесли ей какие-то новости о сыне. Смутно помнит, что пыталась куда-то бежать и босые ступни мерзли на холодном полу. Слезы текли, и текли и из-за них она не видела лица районного военкома, слышала только его голос. Голос утверждал, что "Указом Президента России : "Орден Мужества" : старшему сержанту Халишхову Альберту Анатольевичу". Ее сыночку, ее Альбертику:

Теперь вечерами она часто разговаривает с орденом, как с живым сыном, снова плачет и засыпает, крепко зажав орден в кулаке.

Два месяца назад, в сентябре этого года, после поминального обеда, устроенного на Богородском кладбище по поводу годовщины со дня начала захоронения неопознанных тел военнослужащих, погибших во время первой чеченской войны, всероссийские общественные организации вручили свои награды родителям погибших и пропавших без вести солдат и офицеров. Роза Халишхова получила сразу две - "За ратную доблесть" от Движения "Боевое братство" и "За жертвенное служение" от "России православной". Последние заверили, что она единственная в России мусульманка, имеющая такую медаль.

Поиск

Семь лет назад она провожала Альберта в армию. Единственного сыночка, спортсмена и умницу, которого, после смерти мужа, уже много лет воспитывала одна. В республиканском военкомате, вняв просьбе матери "куда-нибудь поближе" Альберта отправили для прохождения срочной службы в Адыгею, это чуть больше 300 километров от Кабардино-Балкарии и их родного города Нарткалы. В 131-ю Майкопскую бригаду. Да, ту самую, которая почти вся была уничтожена во время штурма Грозного в новогоднюю ночь 1995 года. Но разве Роза могла тогда это знать?!

Перед новогодними праздниками она узнала, что бригаду перебросили в Чечню.

1 января она была уже в Грозном.

- Там на площади, у Президентского дворца и на "Минутке" очень много лежало наших ребят, - рассказывает Роза. - Еще стреляли и бомбили, и было страшно ходить по городу, но еще больше я боялась собак. Дикие, голодные, злые, они ели мертвых и не давали к ним подойти. Один старик-чеченец дал мне черенок от тяпки, чтобы собак отгонять, и я пошла искать своего Альбертика. Целыми днями ходила, - с утра до темноты. Ребята, сослуживцы его, кто в живых остался, рассказали мне, что видели, будто его взрывной волной сбросило с брони БМП, он был ранен в живот, но вроде бы поднялся, перебежал улицу. Я ходила и переворачивала мертвых, заглядывая каждому в лицо. Лунева так и нашла, ну, командира батареи, я ведь знала его, он к нам в гости с Альбертиком приезжал. Он лицом в снегу лежал, оно у него чистое было, только спину собаки погрызли.

Ее сына не было среди мертвых, или, по крайней мере, среди тех мертвых, которых можно было опознать. Тогда она решила, что он жив, возможно, ранен, пленен, но она его обязательно найдет. Отлежавшись немного после ранения, полученного при бомбежке, принялась за поиски.

За 5 лет она пешком и на попутках исколесила всю Чечню, научилась изъясняться на чеченском и выучила название самых отдаленных сел, как свое имя. Переходя из села в село, из дома в дом, она показывала всем фотографию сына: не видели? Она кидалась к полевым командирам боевиков: не знаете? Была у Хаттаба, у Радуева, Гелаева, Гелисханова, по несколько раз - у Басаева и Масхадова. "Упрямая же ты, мать, - усмехался Басаев в их последнюю встречу, в 98-м - ваши сыновья - это наш "золотой фонд", русские скоро снова придут сюда воевать, вот они нам и пригодятся, будем их на своих менять. А в общем-то, зря надеешься, всех федералов-мусульман, попавших к нам в плен в ту новогоднюю ночь, я приказал как баранов резать, чтобы пуль не тратить на них".

Плен

В сентябре 99-го к дому в Грозном, где она в то время жила, подъехала машина, вооруженные люди, спросив, она ли Халишхова и получив утвердительный ответ, схватили ее за волосы и затащили в машину. Следом заволокли и барнаульчанку Полину Захарову, такую же, как Роза, несчастную мать, безуспешно разыскивавшую своего пропавшего без вести сына. Уже в дороге стали кричать, что Роза - "фээсбешная шпионка и всю правду они из нее выбьют". В селении Валерик их поместили в добротно отстроенную и хорошо укрепленную, специально предназначенную для пленных, тюрьму. С этого дня начался ад. На пытки ее водили как на работу - через два дня на третий. "Отдых давался для того, чтобы Роза хоть немного отлежалась и пришла в себя, истязать бесчувственное тело было неинтересно. Палачи менялись, каждый старался отличиться как мог. Били кулаками, ногами в грудь, рвали волосы, пытали электрическим током, плоскогубцами выкручивали суставы и срывали кожу с ребер. Водили на "расстрел": других пленных - а их в тюрьме было больше десятка - заставляли рыть могилу для Розы и Полины, ставили их на край ямы и давали автоматную очередь в нескольких сантиметрах от головы.

- Сначала было страшно умирать, - говорит Роза, - но потом я уже просила Аллаха, чтобы он скорее избавил меня от этих мучений. Чечню уже вовсю бомбили, но бомбы, разворотив все вокруг, в наш бункер почему-то не попадали. И тогда я решила повеситься. Оторвала подол от юбки, скрутила из него веревочку и зацепила за косяк двери. Но я не знала, что когда человек задыхается, он громко хрипит. Они услышали за дверью и вытащили меня из петли. Знаешь, что меня больше всего поразило? То, из-за чего они меня в "шпионки" записали. Кричали: "Ты что, дура или нас за дураков принимаешь? Да ни одна мать своего сына пять лет искать не будет!". Представляешь? Да ведь не искать его для меня значит не жить!

Снова их перевозили с места на место, прятали в каких-то домах, били. В феврале 2000 г. Розу привезли в ст. Слепцовскую в Ингушетии. Поселили в доме старушки - бабы Насти. Когда охранник уснул, Роза упросила хозяйку выпустить ее во двор, в туалет. Выскочила за калитку и кинулась на дорогу. 4 января она уже была в Нальчике.

Поиск

Еще один адрес, выученный ею так же хорошо, как дороги Чечни - адрес 124-й Ростовской лаборатории, где идентифицируют неопознанные тела военнослужащих, погибших в Чечне. Она и здесь пыталась найти своего сына. Каждого она описывала в тетрадке. Я читаю ее и у меня темнеет в глазах: "N : Неопознан. Без головы", "N : Лицо можно опознать. Собаки съели ноги", "N : Стопа 44-го размера", "N : Неопознаваемый уголь". Что должна чувствовать мать, разыскивающая среди ЭТОГО собственного сына?

Она "отобрала" 10 тел, которые, по ее мнению, могут оказаться ее сыночком. У кого-то такой же, как у Альберта, "зубной материал", у кого-то совпадает группа крови и рост. На одном из тел был такой же свитер, как у ее сына. А кроме этого, среди его вещей - любительская фотография - две девчонки в нарядных шляпках. Она их не знает, да и рост у погибшего не такой, как у Альберта, но "ведь свитер такой же" - говорит она. И спорить с ней бесполезно. Несколько тел из этих ее "деток" (а она называет их именно так - "мои детки") уже идентифицированы. Но Альберта среди них нет.

Она никогда не пыталась считать, сколько тел солдат, убитых и пропавших без вести, удалось найти и опознать с ее помощью. Просто искала своего сына, но находила чужих сыновей. Она самолично участвовала в эксгумациях и смывала кровь и грязь с лиц убитых солдат, скрупулезно составляла опись каждого тела, вымаливала у местных жителей чеченских сел и городов любую информацию об убитых и замученных наших военнопленных. А потом списывалась с такими же, как она, мамами: не ваш ли сынок? Кто-то из тех матерей, чьего погибшего сына она нашла, считает ее своей сестрой, кто-то - черной вестницей. Она помнит, как выкрикивала проклятия ей в лицо обезумевшая от горя мать солдата, чьи документы Розе отдали жители одного из чеченских сел, сообщив, что были свидетелями его гибели. "Мой сын жив, - кричала несчастная женщина, - ищи своего среди мертвых!".

Она и ищет. Живого или мертвого. Согласно Закону, Роза уже получила свидетельство о смерти сына. "Орден Мужества" ему выдан посмертно. Четырежды она ездила на похороны на Богородское кладбище, четыре раза хоронила своего сына.

Но до сих пор надеется, что он жив.

Внимание! Эта фотография была найдена среди вещей военнослужащего, погибшего в Чечне в январе 1995 года. Его останки захоронены на Богородском кладбище в Подмосковье. Если кто знает девушек на снимке, сообщите, пожалуйста, на e-mail: info@kavkazweb.com, или по телефону в Нальчике (86622) 73126 - Гюльнара

Гюльнара Чомаева, г. Нальчик, КБР