ПАМЯТНИК ПРИ ЖИЗНИ - ОСЕТИНУ ... В АМЕРИКАНСКОМ ШТАТE НЬЮ-МЕКСИКО

Бывший главный ракетный ученый СССР, а сегодня - известный во всем мире специалист в области исследований космоса и межпланетных коммуникаций доверил своему земляку, корреспонденту государственного информационного агентства ИРИНФOРМ, многое из того, о чем до сегодняшнего дня не было известно никому. Рассказ профессора университета Сити в Лондоне Григория Александровича Токати о том, как давались ступени профессионального развития на пути к ставшим достоянием всего человечества достижениям, включая малоизвестные моменты из собственной биографии, а также философские взгляды ученого - в материале Тимура Кусова из Лондона.

"Люблю я Кавказ"

Я держу в руках один из самых ценных подарков, которые мне когда-либо доводилось получать в жизни. Это старенький блокнот-скоросшиватель, впитавший в себя вместе с запахом сигаретного дыма обволакивающий приятными ощущениями книжный дух, тот самый, что десятилетиями живет на полках домашних библиотек или в музеях выдающихся писателей и ученых. Перелистывая сборник аккуратно собранных машинописных страниц, на которых видны оформленные, очевидно, рукой автора исправления и дополнения, среди множества озаглавленных или обозначенных цифрами абзацев замечаю такую запись:

"Если говорить о патриотизме, то моя родина, Северный Кавказ, ничем не хуже и не лучше Англии или Голландии, Франции или Германии, Африки или Америки. Но за пределами этого бюрократического определения существует и патриотизм более священный. Человеческое счастье там, где он не скован железными цепями идеологии и политики. Что касается меня, то мне хорошо там, где никто и ничто не мешает мне любить свою родину и по необходимости принятое соотечество. Я люблю Англию прежде всего потому, что она не мешает мне любить мой Кавказ, мою Северную Осетию-Аланию. Мне легко и тепло оттого, что моя "вторая" родина не только не мешает, но и поощряет меня, когда я откровенно и гордо словами М.Ю.Лермонтова говорю:
Хотя я судьбой на заре моих дней,
О южные горы, отторгнут от вас,
Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз.
Как сладкую песню Отчизны моей,
Люблю я Кавказ.
В моей двухэшелонной траектории жизни, - продолжает автор, - иногда что-то мешало мне выражать эту гордость слишком громко. В Англии этого "что-то" просто не существует, поэтому я и люблю страну Джона Булла".

Обещание

Типичный по-лондонски нетеплый весенний день. Мы с Эльмирой Каражаевой и выпускницей 5-й школы Зариной Базоевой, приехавших на один месяц в Англию по линии Управления международных связей СОГУ, выходим из станции метро "Уимблдон", что в отдаленном от центра, но известном всему миру юго-западном районе Лондона. Все мы были приятно удивлены звонком от профессора Токати, пригласившего нас в свой дом в столице теннисных чемпионатов. Мы знали, что не для каждого бывавшего в Великобритании земляка Григорий Александрович имел возможность выкроить минуты из своего насыщенного и непредсказуемого графика жизни, стремительное течение которой сравнимо разве что с полетом его "сверхзвукового дитя" "Конкорда". Поэтому уже не первая за последние несколько дней встреча с человеком, познакомиться с которым нам помогла руководитель государственного информационного агентства "Иринформ" Ирина Алексеевна Таболова, представлялась нам не только оказанной с его стороны высокой честью, но и поистине даром свыше. Ибо уже в первые дни общения с выдающимся ученым начинаешь чувствовать, насколько значительна и содержательна каждая беседа, каждое слово, произнесенное устами великого деятеля науки, мудрого старшего, горячо любящего даже спустя более полувека вынужденной разлуки свою родину человека.

Профессор Токати встретил нас у входа в метро теплыми, как всегда, приветствиями и сразу же пригласил в салон своего автомобиля. "Это наш бегун на дальние дистанции, - улыбнулся Григорий Александрович, садясь за руль "Фольксвагена-Гольфа". - На ней только под Ла-Маншем ездим, в Париж. Я - иногда по работе, а с Азой - в гости к Терезе Битаровой, с которой мы очень дружны".

Пока мы ехали по тихим зеленым улицам Уимблдона, резко отличающимся от суетливых кварталов Большого Лондона, Григорий Александрович не переставал спрашивать о том, как сейчас живется людям на его родине - что есть в магазинах, какая заработная плата, чем занята молодежь, достаточно ли социально обеспеченными чувствуют себя люди его возраста и так далее.

- Я часто думаю о нашей с вами родине: - голос профессора зазвучал с особой тревогой и некоторой болью. И как бы предупредив вопрос, нет ли желания побывать в Осетии, Григорий Александрович продолжил:

- Как бы сейчас мне хотелось хоть одним глазом взглянуть на мою Осетию, хоть мельком - из проезжающего мимо поезда - посмотреть на родные края! С сожалением вынужден признать, что уже давно не волен распоряжаться своей жизнью и планировать что бы то ни было заранее. Люди моего рода деятельности принадлежат уже государству, нации, но никак не себе. Привычка трудиться, выкладываясь до конца, у меня сохранилась еще со времен работы в СССР. Дело дошло до того, что, поставив свою профессию, в самом широком смысле - науку, выше всяких политических манипуляций, я стал одним из невыгодных государству ученых, что и повлекло за собой мой вынужденный отъезд в Великобританию в 1948 году: Как бы то ни было, Вам, Тимур, сегодня о многом станет известно что называется из первоисточников. Я даю Вам обещание передать в безвозвратное пользование то, что никогда и никто, кроме меня, не видел и не держал в руках - мои заметки, которые я составлял по записям в дневниках, блокнотах, на полях прочитанных книг и журналов, по конспектам профессиональных лекций по аэронавтике и космонавтике. Думаю, при определенной редакторской работе Вы сможете донести их до той аудитории, которой они покажутся интересными.

Не скрою, момента, когда мне будет передан этот уникальный исторический документ - свидетель целой эпохи прорывов в научно-технологической жизни сразу нескольких государств, я ждал с особым волнением и сразу же решил, что "той аудиторией" должны стать именно мы с вами, жители Кавказа, подарившего миру большого Человека.

"Пионер космоса"

Несмотря на особо тревожные для профессора Токати последние дни (супруга Григория Александровича в это время находилась в больнице) до позднего вечера мы пробыли в уютном английском доме с камином, беседуя об интересной и многогранной работе ученого, об исторических моментах биографии "вчерашнего сталинского ракетиста", о крутых поворотах жизненной "траектории" и, конечно, о радостях и тревогах жителей Осетии, об их завтрашнем дне.

Профессор показывал нам фотографии, статьи, пачки конвертов, в которых даже после завершения лондонской Недели Токати продолжают приходить письма с поздравлениями со всех континентов планеты, документы торжественных церемоний присвоения почетных ученых степеней и званий в историческом зале Гилдхолл и свои книги, книги, книги (кстати, презентация одной из них, переведенной на русский язык по инициативе профессора А.Г.Кусраева и изданной Государственным научным центром во Владикавказе, состоялась в День космонавтики в Республиканской научной библиотеке).
На видном месте стоит изящная модель самолета, на металлической табличке которой выгравированы следующие слова: "Presented to G.A.Tokaty in appreciation of his invaluable contribution to the British Airways, in particular to the development of Concorde" ("Григорию Токати в знак признательности за его неоценимый вклад в развитие Британских Авиалиний и в частности - строительство "Конкорда"). Этот сувенир Григорий Александрович получил в дар от своего близкого друга и коллеги сэра Джорджа Эдвардса, директора Британской авиационной корпорации. Именно Эдвардс как главный конструктор и Токати как главный теоретик больших скоростей "окрылили" в 1976 году это чудо авиационного строительства - авиалайнер, который пользуется популярностью у известнейших персон мира. К примеру, британская королева-мать в 1985 году отпраздновала на борту "Конкорда" свой 85-летний юбилей.

По развешенным в комнатах чертежам и рисункам Григорий Александрович на доступном языке объяснял суть сложных изобретенных им математических уравнений, по которым осуществлялись полеты на Луну, преодолевались звуковые барьеры в атмосфере, обретали жизнь космические корабли.

Среди множества материалов из семейного архива Токати в руки мне попалась статья, которая сразу же приковывает внимание своим заголовком: "Tokaty, Space Pioneer" - "Токати, пионер космоса". Этот материал, опубликованный в 1971 году в журнале "Новый ученый и наука", поведал британцам, пожалуй, впервые в столь развернутой форме рассказ о "бывшем трактористе из осетинской семьи, ставшем главным ракетным ученым СССР". В начале 70-х годов имя ученого Григория Токати уже было довольно широко известно в кругах научной интеллигенции не только Соединенного Королевства, но и континентальной Европы и Америки. Но до момента выхода в печать этой статьи многое из жизненного пути Токати с колхозных полей Северного Кавказа до космических бесконечностей Вселенной для общественности оставалось тайной.

"Нам, живущим в Великобритании в 1971 году, - пишет собеседник ученого доктор Сара Уайт, - трудно даже вообразить, какое было детство у Гриогрия Токати. Профессор с поразительной улыбкой говорит, как опубликованная однажды в газете "Таймс" фотография,на которой был запечатлен вьетнамский мальчишка в лохмотьях и больших ботинках, бродивший по улицам в поисках пищи, напомнила ему о самом себе в таком же возрасте:"

Токати, как узнает читатель из статьи, не провел ни одного дня за школьной партой. Шанс получения высшего образования он заработал, будучи одним из первых на Северном Кавказе трактористов. Он уже усиленно интересовался инженерной механикой, когда в 19-летнем возрасте был направлен на учебу в Ленинградскую академию, а затем - в Московское высшее технологическое училище имени Баумана. По его окончании Токати был призван в Военно-Воздушные Силы как один из обещающих молодых специалистов. Так он оказался во всемирно известной Академии имени Жуковского, после окончания которой сразу же начал работу в аэродинамической лаборатории ВВС, а через год уже был ее руководителем. После встречи с Константином Циолковским и знакомства с монументальной работой немецкого ученого Евгения Зенгера "Техника ракет" Г.А.Токати начинает всерьез заниматься изучением ракет, принимая участие в создании нового Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) в Раменском - сейчас подмосковный город Жуковский.

После войны Токати, а под его руководством и группа лучших исследователей, включая Королева, направляется в оккупированную Германию для изучения немецкого опыта в развитии авиации и ракетной техники.

- Наверняка, в эти годы Вы тесно общались с представителями военного руководства и правительства? - спрашиваю я Григория Александровича, медленно прикуривающего сигарету.

- Разумеется. Я работал под личным руководством самого Сталина, с которым мы довольно часто виделись и обсуждали вопросы национальной безопасности, о которых никому не было известно за стенами Кремля. Мной был предложен проект глобальной ракеты, названный Г.М.Маленковым "проектом Токаева"... И вот однажды на чрезвычайном заседании Политбюро в кабинете Сталина, куда меня вызвали в срочном порядке, Сергею Павловичу Королеву было поручено заняться изучением немецких ракет ФАУ-2, а мне - кругосветной ракетой-бомбардировщиком. Больше по этому поводу я не могу сказать вам ни слова. Государственная тайна есть государственная тайна. А моими непосредственным начальником в немецком научном центре Пеенемюнде был маршал Советского Союза Жуков. Георгий Константинович состоял в созданном в 1945 году Союзном контрольном совете, который возглавляли главнокомандующие вооруженными силами СССР, Англии, США и Франции. Тогда еще генерал армии Соколовский вызвал меня к себе и коротко сказал: "Вот что, ученый, давай мы тебя назначим секретарем Контрольного совета" - и меня назначили одним из секретарей. С тех пор на совещаниях военачальников в Германии я всегда сидел рядом с Жуковым. Я хорошо говорил на немецком, французском и по каждому вопросу маршал со мной консультировался.

В 1947 году Григорий Александрович Токати был назначен главным ракетным ученым СССР, а через год работал уже в Великобритании. Сегодня профессор Токати не особо распространяется об идеологических причинах, по которым он был вынужден отказаться от успешной карьеры на Родине и переехать в Лондон. Но слушая его выступления по радио и телевидению Би-Би-Си, приходишь к выводу, что Григорий Александрович не только не жалеет о своем советском опыте, но с великой гордостью рассказывает о достижениях СССР в области космических исследований и авиации, в которые ему, несомненно, удалось вложить немало и своих сил.

Сберечь "живое" слово

- Ну а теперь перейдем к самому главному, - настойчиво предложил Григорий Александрович, приглашая нас наверх, в свой маленький рабочий кабинет, наполненный тем самым музейно-книжным духом. Предложив своим землякам присаживаться поближе к столу, из-под стекла на котором вместе с чертежами выглядывает старая карта Северной Осетии, профессор Токати быстро достал из ящика находившийся всегда под рукой небольшой кожаный скоросшиватель.

- Вечерами я набирал эти строки из летописи своей жизни на старенькой печатной машинке, не очень беспокоясь о тематической и хронологической последовательности, в надежде, что один день найду своего читателя. С сегодняшнего дня заметки Токати в Вашем распоряжении... - последовала пауза, во время которой я уловил сосредоточенный, глубокий, будто проникающий в самую глубину души взгляд Григория Александровича. - Признаюсь, долгое время мне не рекомендовали, даже, можно сказать, запрещали публиковать некоторые детали биографии, о которых я рассказываю на этих не очень аккуратных страницах. Но сейчас, я думаю, время уже подошло, и кое-что можно доверить широкой публике. Я условно озаглавил заметки старо-латинскими словами "Тутти фрутти", что в переводе означает "всякая всячина". Полистайте, и многое Вам станет понятно.

После того вечера я часто достаю с полки блокнот, перечитывая завещанную "летопись" страницу за страницей и с каждым днем все больше убеждаясь, что подарок этот поистине бесценен. Не для меня - для всех ныне живущих - ведь ничто так бережно не хранит историю, как написанное ее очевидцем слово, и никто, кроме нас, не сбережет для будущих поколенй это "живое" слово:

"Когда я приступил к приведению в некоторую читаемую форму настоящих избранных заметок, я нашел себя лицом к лицу со своей совестью. Первая половина траектории моей научно-технологической жизни прошла по ту сторону "железного занавеса" - имею ли я морально-нравственное право выбросить в мусорный ящик всю эту половину. Призадумавшись, я пришел к заключению, что атомы моего тела и фотоны моего сознания запротестовали бы против столь огульного бросания. Ибо в первой половине моей траектории было немало такого, чем я только гордился и горжусь до сих пор:"

"Свою первую половину пути я бы обозначил следующими словами: сын Первой мировой войны, воспитанник гражданской войны с ее голодом и кровавым произволом, знаменосец юных пионеров и Комсомола, не по возрасту ранний тракторный механик и ударник сталинского социализма, ленинградский и московский рабфаковец и "бухаринский выкормыш", парттысячник и выпускник Военно-Воздушной инженерной академии, самолето-ракетостроитель и особоуполномоченный правительства по ракетному делу:"

"...Военно-воздушный инженер Виктор Болховитинов, будущий главный конструктор МиГов Артем Микоян и я в разное время были учениками А.Н.Туполева, и наше уважение к нему всегда было высочайшим. Но глядя на его ТБ-3 (первый тяжелый бомбардировщик, принятый на вооружение СССР в 1932 году), мы удивлялись - аэродинамически он был примитивным. Но сказать об этом открыто не решались. В то время Туполев был "царем"-конструктором..."

"...С.П.Королев занимался в тридцатых годах планерами. Его ближайший сотрудник, Е.С.Щетинков получил в 1936 году задание провести надлежащие конструкторско-расчетные исследования по установке ракетного мотора на их с Королевым планере. Стендовые испытания ракетоплана, получившего маркировку РП-318, оказались неудачным. Королев был снят с работы в РНИИ (Ракетный научно-исследовательский институт), арестован и сослан в ГУЛАГ. Я не видел его до весны 1944 года, когда, возвратившись на свободу, он спросил меня: "А что стало с РП-318?" Я ответил ему, что группа РНИИ продолжала доработку королевского проекта, и 28 февраля 1940 года летчик-испытатель В.П.Федеров поднялся на РП на привязи к самолету на высоту 2000 метров - первый советский ракетоплан был в полете..."

"..."Вы, господин Токаев, русский по национальности" - неожиданно спросил майор Гисорд. - Кто-то из наших в Контрольном совете сказал мне, что вы кавказец..." Мой ответ удивил француза. Я был одет в советскую военно-воздушную форму и, следовательно, был не русским или кавказским офицером, а советским военнослужащим..."

"...Устами самого И.В.Сталина в присутствии В.М.Молотова, Г.М.Маленкова, К.Е.Ворошилова, А.И.Микояна, Н.А.Вознесенского, Л.П.Берия маршалу Советского Союза Н.Д.Соколовскому было сказано в приказном тоне: "Генерал-лейтенанта авиации Кунцевалова снимите с должности начальника Военного отдела Советской военной администрации в Германии и на его место назначьте полковника Токаева". Так по сути было объявлено о присвоении мне ранга инженера-полковника. Но буквально через два дня последовало строгое предупреждение, что присвоение звание должно быть задержано. На моем небе ветер сгущал тучи - не успел я сменить погоны, как грянул гром: я исчез с горизонта..."

"...Во второй половине моей жизненной траектории почти сразу же оказались дни или недели, или даже целые месяцы, когда во мне вдруг начинал шевелиться червяк сомнений: почему же я находился на чужбине? В моем настольном календаре от 12 августа 1948 года появилась следующая запись: "Неужели судьба приговорила меня на доживание своего века на далекой чужбине? Имею ли я достаточно сильные причины для того, чтобы состариться-поседеть не на своей земле?" Наполеон говорил, что отважно воюет тот солдат, у которого живот полон каши. Но не хлебом единым жив человек, а тем более человек советский. На Западе я дышал и дышу во много раз свободнее, чем на Востоке. Хлеба и каши - хоть отбавляй. Над головой - прочная крыша, к Берлину и Лондону, Парижу и Риму, Вашингтону и Лос-Анджелесу я привык и так далее, и тому подобное. Но "червяк" все же шевелится и напоминает о родине..."

"...Так началось мое "съедение тонны соли" в Имперском колледже. Мне предложили процедуру "протаскивания" через фильтры британского образования, и я взялся за это дело страстно. Я не был уполномочен защищать честь советских научных званий и степеней. Но будучи носителем и олицетворением всей страны в академических кругах Англии, я считал своим долгом, долгом члена гврадии ученых СССР показать и доказать, что в научно-технологическом отношении мы имели достаточно оснований гордиться тем, чего достигли. И сегодня, накануне своего вечера без завтра, мне приятно осознавать, что, хотя один в поле не воин, мне удалось в этой борьбе за честь своей профессии выйти победителем..."

"В Лондоне я избрал ярко обозначенную линию своего поведения - никаких тайн, никакой политики, и ничего, что могло быть во вред Советскому Союзу или Великобритании. Сначала это не нравилось многим представителям густого и труднопреодолимого слоя чиновников. Ряд лет я провел в изоляции. Но то были годы интенсивной физико-математической исследовательской работы, преимущественно в областях звуковой и сверхзвуковой аэродинамики и ракетной динамики".

"Милорд, уважаемые члены Совета Управляющих университета, члены Сената, дамы и господа! [отрывок из речи в университете Сити] Человек науки и технологии - раб своего поведения. Ему нельзя считать себя свободным, если его ноги не опираются на истинное знание. В этом смысле я признаю себя рабом или полурабом, поскольку не в состоянии ответить на коренной вопрос: почему и для чего мы стараемся попасть на Луну? Наша отрасль еще настолько зелена, что во многом приходится проникать в орбиты Земли, Луны и дальше в космос почти вслепую, в лучшем случае - с фонарем в руках. Но наука на то и наука, чтобы искать, открывать и проникать в неизведанные тайные просторы Вселенной. Нам приходится преодолевать сложности и трудности, о которых человек и не предполагал до недавнего времени. Вы, дамы и господа, наверное, слышали о Вернере фон Брауне, главном создателе ракеты ФАУ-2. Он пишет мне, что "у нас в настоящее время два врага - невидимое земное притяжение и аэродинамическое сопротивление". Говорят, американский ракетный пионер Роберт Годдард как-то пообещал своим коллегам: "Когда мы покорим этих врагов, я раздам вам по бутылке шампанского". Со своего скромного угла и мне хотелось бы пообещать каждому из вас - когда мы вырвемся успешно в заатмосферное пространство, я постараюсь устроить вам пир победы.

Милорд, дамы и господа! В своем выступлении с этой трибуны по случаю исторического полета капитана Гагарина я сказал, что началась эпоха продвижения человека в Космос. Для науки безразлична национальность Человека-Героя. Русский или осетин, англичанин или американец - первый космонавт - это высокая честь для всего человечества! Я помню, после выступления ко мне подошел вице-канцлер университета сэр Джеймс Тайт. Пожав мне руку, он поздравил меня с успехом "советского Колумба", на что я ответил: "Гагарин - космический Колумб всех народов"...

Предостережение

Перелистывая страницы "Всякой всячины", лишь крохотную часть которой я представил нашим читателям и тем самым попробовал хотя бы начать исполнение возложенной на меня миссии, я не мог пройти мимо следующей записи:

"История знает немало просчетов, ошибок и "недосказанностей". Примером можно было бы привести то, что произошло с покойным академиком Дмитрием Павловичем Рябушинским. Он был поистине "отцом" прикладной аэродинамики России. Созданный им в начале ХХ века Кучинский аэродинамический институт недалеко от Москвы прославил его родину на весь мир. Но посмотрите на историю СССР - его имя не встретится вам. В 1960 году Дмитрий Павлович у себя дом в Париже сказал мне буквально: "От души радуюсь тому, что советская авиационная наука шагает в авангарде лучших мировых достижений. Радуюсь и тому, что Ваши личные успехи признаются теперь так широко. Но постарайтесь, пожалуйста, чтобы с Вами не случилось то же, что и со мной - полное забытье на Родине".

На днях профессору университета Сити Григорию Александровичу Токати, 20 лет возглавлявшему Департамент аэронавтики и космических технологий, было присвоено пожизненное звание Почетного члена Королевской Академии Космонавтики Великобритании. Друзья и коллеги выдающегося ученого все еще обращаются к Григорию Александровичу "профессор Токати" - наш земляк из присущей всем кавказцам скромности не любит говорить о том, что уже является действительным членом не только академии Ее Величества, но и Нью-Йоркской Академии Наук и Американской Инженерной Академии в Вашингтоне. Сейчас уже и подсчитать трудно, сколько было высоких наград и признаний в жизни гениального ученого, где бы он ни работал - в Германии или Франции, Англии или Соединенных Штатах Америки, Голландии или Африке.

Многим ли из нас известно, что в американском городе Лос-Алемос, штат Нью-Мексико, установлен бронзовый бюст с высеченным на нем именем - G.A.Tokaty? Знают ли на родине выдающегося ученого, что в его честь одна из улиц в университетском городке Сити названа Проходом Токати? Слышали ли мы когда-нибудь, что лучшим студентам этого ведущего британского вуза лорд-мэр Лондона присваивает Стипендию имени Токати?

Признаться честно, я обо всем этом не знал ничего... И от этого становится немного грустно.

Тимур Кусов, http://irinform.narod.ru , специально для KavkazWeb.Com
21.05.2001, Лондон